im era.
fitter, happier and more productive.
улицы задыхаются студнем из приоткрытых окон. душные жесты женщин со свиной кожей, раскатистые зубы мужей. колючие искры самонадеянности бьются в распахнутую руку и слишком похожи на детский розыгрыш.

тонкий, как песня флейты, поток упоительного дыхания пронизывает город по крышам, подвалам, тесным комнатам и высоким залам, заполненным музыкой и живыми словами; смешивается с благовониями, табачным дымом, шипением игристых вин. лёгкая грудь свежей честности вздымается, хоть иногда вздрагивает рыданиями или смехом, испытывающим кости.

чопорные в своей бездыханности, вспухшие от кислородного голодания, мясные талмуды вековых предубеждений слоняются в коллективной галлюцинации полезности.

звонкие пятки разбивают точки опоры. недопустимая девушка перед рассветом поёт влажные любовью песни для своих названных братьев и сестёр. они играют со сном -- убегают от него, не могут поймать, видят многомерные сновидения, а потом понимают, что не засыпали. нет стыда в слезах, нет стыда в расточительности, честности и человеческом теле. к цветущему юноше пришёл тёплый ангел и поцеловал его в висок. от кого-то благоговейно наблюдающего не ускользнул момент просветления, и его сердце захлебнулось притоком крови, отбивая ритм на слабую долю.

загоны для других горожан кипят ненавидящей слюной. там плоть полнится только плотью, а для их досуга гниют помои.

жизнь оделась в вязкую мякоть и прозрачную кожу, всплеснула лозой гибких рук и побежала хватать ими пули на лету. её дети ждут мира, в котором их дыхание, пульс и голоса заполнят всё обозримое пространство.

@музыка: dva zagorodnyh doma - summer